Книги, учебники и материалы данной библиотеки принадлежат русским и украинским авторам - предназначены исключительно для учебных и ознакомительных целей

Хрестоматия по философии

5. БЫТИЕ ЯЗЫКА

Начиная со стоицизма система знаков в рамках западного мира была

троичной, так как в ней различались означающее, означаемое и "случай"

("Сопjoncture"; < далее ОДНО СЛОВО написанное шрифтом>, которого нет

в компьютере ). Однако начиная с XVII века диспозиция знаков становится

бинарной, поскольку она определяется, в том числе и учеными Пор--Рояля,

связью означающего и означаемого. В эпоху Возрождения организация знаков

иная и более сложная; она является троичной, поскольку она прибегает к

формальной сфере меток, к содержанию, на которое они указывают, и к

подобиям, связывающим метки с обозначенными вещами; но так как сходство

есть столь же форма знаков, сколь и их содержание, три различных элемента

этого распределения превращаются в одну фигуру.

Эта же диспозиция вместе с игрой элементов, которую она

допускает, обнаруживается, но в обращенной форме, в практике языка.

Действительно, язык существует сначала в своем свободном, исходном бытии,

в своей простой, материальной форме, как письмо, как клеймо на вещах, как

примета мира и как составная часть его самых неизгладимых фигур. В

каком-то смысле этот слой языка является единственным и абсолютным. Но он

немедленно порождает две другие формы речи, которые его обрамляют: выше

этого слоя располагается комментарий, оперирующий прежними знаками, но в

новом употреблении, а ниже -- текст, примат которого, скрытый под видимыми

для всех знаками, предполагается комментарием. Отсюда наличие трех уровней

языка начиная с неповторимого бытия письма. К концу Возрождения исчезает

эта сложная игра уровней. И происходит это двояким образом: потому что

фигуры, непрерывно колеблющиеся между одним и тремя терминами, происходят

к бинарной форме, делающей их устойчивыми; и потому что язык, вместо того

чтобы существовать в качестве материального письма вещей, обретает свое

пространство лишь в общем строе репрезентативных знаков.

Эта новая диспозиция влечет за собой появление новой, дотоле

неизвестной проблемы: действительно, прежде вопрос стоял так: как узнать,

что знак и вправду указывает на то, что он означает? Начиная с XVII века

вопрос формулируется так: как знак может быть связан с тем, что он

означает? На этот вопрос классическая эпоха отвечает анализом

представления, а современная мысль -- анализом смысла и значения. Но тем

самым язык оказывается не чем иным, как особым случаем представления (для

людей классической эпохи) или значения (для нас). Глубокая

сопричастность языка и мира оказывается разрушенной. Примат письма

ставится под сомнение. Таким образом, исчезает этот однородный

слой, в котором увиденное и прочитанное, видимое и высказываемое

бесконечно перекрещивались между собой. Вещи и слова отныне

разделены. Глазу предназначено видеть, и только видеть, уху --

только слышать. Задачей речи становится высказывание того, что

есть, но она уже не является ничем сверх того, что она говорит.

Так происходит грандиозная перестройка культуры, в истории

которой классическая эпоха была первым и, пожалуй, наиболее

значительным этапом, поскольку именно этот этап порождает новую

диспозицию слов и вещей, во власти которой мы до сих пор

находимся, и поскольку именно он отделяет нас от культуры, в

которой не существовало значение знаков, ибо оно было растворено в

господствующем значении Подобного, но в которой загадочное,

однообразное, навязчивое, изначальное бытие знаков мерцало в своем

бесконечном раздроблении.

Ни в нашем знании, ни в нашем мышлении не осталось даже

воспоминания об этом бытии, не осталось ничего, кроме быть может,

  К оглавлению



Электронная библиотека книг, учебников, справочников и словарей по экономике, философии, медицине, истории, педагогике, психологии, юриспруденции, языковедению и др.