Книги, учебники и материалы данной библиотеки принадлежат русским и украинским авторам - предназначены исключительно для учебных и ознакомительных целей

Хрестоматия по философии

услышать его слова.<(1) Paracelse. Archidoxs magica, 1909, p. 21-23.>

Едва услыхав это слово, они, невзирая на свою природу и свой дух, остаются

неподвижными и никого не отравляют своим ядовитым укусом". И пусть не

говорят, что это обусловленно лишь шумом произнесенных слов:"Если в

благоприятное время ты напишешь эти слова на велене, на пергаменте, на

бумаге и протянешь их земле, она останется не менее неподвижной, чем если

бы ты их громко произнес". Замысел "Натуральных магий", занимающий видное

место с конца XVI века и выдвигавшийся вплоть до середины XVII века, не

является остаточным явлением в европейском сознании; он был возрожден, как

недвусмысленно говорит Кампанелла(1), и по веским для той эпохи причинам,

ибо фундаментальная конфигурация знания сталкивала приметы подобия.

Магическая форма была неотделима от способа познания.

Это же самое обстоятельство сказывается на эрудиции: ведь в

сокровище, завещанном нам древностью, язык имеет ценность как знак

вещей. Между видимыми знаками, которыми бог разметил поверхность Земли,

чтобы мы могли познать ее внутренние тайны, и разборчивыми словами,

которые Писание или мудрецы древности, просвещенные божественным светом,

начертали в этих спасенных традицией книгах, нет различия. Соотношение с

текстами и соотношение с вещами -- одной природы: и здесь, и там люди

находят знаки. Однако бог, дабы развить нашу мудрость, усеял природу лишь

теми фигурами, которые нуждаются в истолковании (и именно в этом смысле

познание должно быть п р о р и ц а н и е м -- divinatio), в то время как

древние уже дали истолкования, которые нам остается только воспринять. Мы

могли бы удовольствоваться этим восприятием, если бы не было необходимо

выучить их язык, научиться читать их тексты, понимать то, что они сказали.

Наследие древности, подобно самой природе, -- это обширное пространство,

взывающее к истолкованию; как здесь, так и там нужно обнаружить знаки и

мало-помалу заставить их говорить. Другими словами, Divinatio и Eruditio --

это одна и та же герменевтика. Однако разворачивается она на двух различных

уровнях, хотя и согласно сходным фигурам: в первом случае она движется от

немой отметины к самой вещи (и заставляет говорить природу); во втором

случае она движется от неподвижного начертания к ясному слову (возвращает

жизнь бездействующим языкам). Но как естественные знаки глубинным

отношением сходства связаны с тем, на что они указывают, так и речь

древних соответствует тому, что она указывают, так и речь древних

соответствует тому, что она выражает; если же она имеет для нас значение

важнейшего знака, то это потому, что самой своей сутью и благодаря свету,

постоянно пронизывающему ее с самого ее появления, эта речь приноровлена к

самым вещам, будучи их зеркалом и соперником; она соотносится с вечной

истиной так, как знаки -- с тайнами природы (она является отметиной этого

слова, подлежащего дешифровке), с вещами, которые раскрываются в ней, она

находится в исконном родстве. Бесполезно, таким образом, требовать у нее

мотивации ее определяющей роли; речь -- это сокровищница знаков, связанных

подобием с тем, что они могут обозначать. Единственное различие состоит

в том, что здесь имеется в виду сокровищница знаков второй степени,

отсылающих к знакам самой природы, которые-то и содержат смутные указания

на чистое золото самих вещей. Истинность всех этих отметин, как тех, что

пронизывают природу, так и тех, что выстраиваются в ряд на пергаментах и

в библиотеках, везде одна и та же, столь же изначальная, как и

утверждение бытия бога.

Между метками и словами нет такого различия, как между

  К оглавлению



Электронная библиотека книг, учебников, справочников и словарей по экономике, философии, медицине, истории, педагогике, психологии, юриспруденции, языковедению и др.