Книги, учебники и материалы данной библиотеки принадлежат русским и украинским авторам - предназначены исключительно для учебных и ознакомительных целей

Хрестоматия по философии

второстепенную значимость (речь идет о роли подлежащего или

дополнения, исполняемой лицом или обозначаемой вещью; речь идет о

времени действия), но с точки зрения формы он складывается в

прочный, постоянный, почти неизменный ансамбль, основной закон

которого навязывается корням-представлениям и способен даже

изменять их. К тому же этот элемент, вторичный по своей смысловой

значимости, первичный по своей формальной устойчивости, сам по

себе не является отдельным слогом, вроде постоянного корня --

скорее, это систем изменений, различные сегменты которой

согласуются друг с другом. Так, буква "s" сама по себе не

означает второе лицо, подобно тому, как буква "е" означала, по

мнению Кур де Жебелена, дыхание, жизнь и существование; лишь

совокупность изменения "m", "s", "t" придает глагольному корню

значение первого, второго и третьего лица.

Этот новый способ исследования вплоть до конца XVIII века не

выходил за пределы исследования языка в его связи с

представлениями. Речь все еще идет о дискурсии. Однако уже тогда

через посредство системы флексий выявилось измерение чистой

грамматики: язык строится уже не только из представлений и

звуков, которые в свою очередь их представляют и сами

упорядочиваются6 как того требуют связи мышления; язык состоит

прежде всего из формальных элементов, сгруппированных в систему и

навязывающих звукам, слогам и корням некий порядок, уже отличный

от порядка представления. Таким образом, в анализ языка вводится

элемент, к языку несводимый (подобно тому, как в анализ обмена

был введен труд, а в анализ признаков -- органическая структура).

Одним из первых видимых следствий этого было в конце XVIII века

появление фонетики, которая является уже не столько исследованием

первичных значений выражения, сколько анализом звуков, их

отношений и возможных взаимопреобразований: в 1781 год Хельваг

построил треугольник гласных<

FHelwag. De formatione loquelae,

1781.>. Точно так же появляются и первые наброски сравнительной

грамматики: в качестве объекта сравнения берутся в различных

языках не пары, образованные группой букв и каким-то смыслом, но

целые совокупности изменений, имеющих смысл (спряжения,

склонения, аффиксации). В языках сопоставляется не то, что

обозначают их слова, но то, что связывает их друг с другом;

теперь они стремятся сообщаться друг с другом уже не через

посредство всеобщей и безличной мысли, которую всем им приходится

представлять, но непосредственно -- благодаря тем тонким и с виду

столь хрупким, но на самом деле столь постоянным и неустранимым

механизмам, которые связывают слова друг с другом. Как сказал

Монбоддо, "механизм языков менее произволен и более упорядочен,

нежели произношение слов; в нем мы находим великолепный критерий

для определения близости языков друг другу. Вот почему, когда мы

видим, что два язычка сходно используют такие важнейшие приемы,

как деривация, словосложение, инфлексия, то из этого следует,

либо что один из них происходит от другого, либо что оба они

являются диалектами одного и того же первоначального

языка"<

FLord Monboddo. Ancient metaphysics, vol. IV, p. 326.>.

Когда язык определялся как дискурсия, он и не мог иметь иной

истории, кроме истории представлений; только когда менялись

мысли, вещи, значения, чувства, тогда и в точном соответствии с

этими изменениями менялся и сам язык. Ныне же имеется некий

"внутренний" механизм языков, который определяет не только

индивидуальность каждого языка, но также и его сходства с другими

языками: именно этот механизм, будучи носителем тождеств и

  К оглавлению



Электронная библиотека книг, учебников, справочников и словарей по экономике, философии, медицине, истории, педагогике, психологии, юриспруденции, языковедению и др.