Книги, учебники и материалы данной библиотеки принадлежат русским и украинским авторам - предназначены исключительно для учебных и ознакомительных целей

Хрестоматия по философии

совпадать, они оказываются ныне взаимноперпендикулярными, и

в месте их пересечения находится видимый признак, который в

глубине указывает на некоторую функцию, а на поверхности

позволяет найти нужное имя. Этим разграничением, которое за

какие-нибудь несколько лет покончило с естественной историей

и ее культом таксономии, мы обязаны гению Ламарка; во

вступительном слове к "Французской флоре" он противопоставил

как совершенно различные две задачи ботаники: "определение",

которое применяет правила анализа и позволяет обнаружить имя

простыми приемами бинарного метода (или такой-то признак

присутствует в исследуемом индивиде, и нужно попытаться

найти ему место в правой половине таблицы, или же он

отсутствует, и нужно найти его место в левой половине, и так

далее, вплоть до окончательного определения); и обнаружение

реальных отношений сходства, предполагающее уже рассмотрение

целостной организации видов<

FLamarck. La Flore francaise,

Paris, 1778, Discours preliminaire. р. XC--CII.>. Имя и род,

обозначение и классификация, язык и природа теперь уже не

пересекаются с полным правом. Порядок слов и порядок существ

разграничиваются теперь весьма условно определенной линией.

Их бывая сопринадлежность, на которой в классический век

держалась естественная история и которая единым движением

вела от структуры к признаку, от представления к имени, от

видимого индивида к абстрактному роду, начинает разрушать.

Теперь говорят о вещах, место которых в ином пространстве,

нежели пространство слов. Осуществив это разграничение уже в

ранних своих работах, Ламарк замкнул эпоху естественной

истории и отрыл дорогу эпохе биологии гораздо решительней и

уверенней, нежели двадцать лет спустя, вернувшись к уже

известной теме -- единого ряда видов и их постепенных

преобразований.

Понятие органической структуры существовало уже в

естественной истории XVIII века, как в анализе богатства --

понятие труда, которое также не было изобретением конца

классического века, однако в XVIII веке это понятие служило

лишь для определения способа образования сложных индивидов

из более простых элементов. Так, Линней разграничивал

"соположение частей", посредством которого растут минералы,

и "внутренюю приимчивость", посредством которой питается и

развивается растение<

FLinne. Systeme sexuel des vegetaux,

Paris, an VI, p. 1.>. Бонне противопоставлял "агрегат"

"грубых тел" и "композицию организованных тел"", которые

"пересекаются бесконечным множеством своих частиц, как

жидких, так и твердых"<

FBonnet. Contemplation de la nature

(OEuvres completes, t. IV, p. 40).>. Таким образом, вплоть

до конца XVII века это понятие органической структуры

никогда не использовалось для обоснования порядка природы,

для ограничения ее пространства, для разграничения ее

обликов. Лишь в работах Жюсье, Вик д'Азира и Ламарка оно

впервые начинает функционировать в качестве метода

определения признаков -- оно подчиняет одни признаки другим,

связывает их с функциями, располагает их согласно

архитектонике не только внутренней, но и внешней, столь же

невидимой, сколь и видимой, оно распределяет эти признаки в

ином пространстве, нежели пространство имен, речи и языка.

Таким образом, теперь оно уже не обозначает только одну

категорию среди многих; оно не только указывает на разрыв в

таксономическом пространстве, но определяет для некоторого

рода существ их внутренний закон, позволяющий тем или иным

их структурам приобретать значимость признака. Таким

образом, органическая структура вклинивается между

  К оглавлению



Электронная библиотека книг, учебников, справочников и словарей по экономике, философии, медицине, истории, педагогике, психологии, юриспруденции, языковедению и др.