Книги, учебники и материалы данной библиотеки принадлежат русским и украинским авторам - предназначены исключительно для учебных и ознакомительных целей

Хрестоматия по философии

8. ЖЕЛАНИЕ И ПРЕДСТАВЛЕНИЕ

Люди XVII и XVIII веков думают о богатстве, природе или

языках, не используя наследие, оставленное им предыдущими

эпохами, и не в направлении того, что вскоре будет открыто; они

осмысливают их, исходя из общей структуры, которая предписывает

им не только понятия и методы, но на более глубоком уровне

определяет способ бытия языка, природных особей, объектов

потребности и желания; этот способ бытия есть способ бытия

представления. Отсюда возникает та общая почва, где история наук

выступает как какое-то поверхностное явление. Это не означает,

что отныне ее можно оставить в стороне; но это означает, что

рефлексия историчности знания не может больше довольствоваться

прослеживанием движения познаний сквозь временную

последовательность; действительно, они не представляют собой

проявлений наследования или традиции; мы ничего не говорим о том,

что их сделало возможными, высказывая то, что было известно до

них, и то, что, как говорится, они "внесли нового". История

знания может быть построена, исходя из того, что было современным

для него, и, конечно, не в понятиях взаимного влияния, а в

понятиях условий и полагаемых во времени априори. Именно в этом

смысле археология может засвидетельствовать существование

всеобщей грамматики, естественной истории и анализа богатств и

расчистить, таким образом, пространство без разрывов, в котором

история наук, история идей и мнений смогут, если они того хотят,

резвиться.

Если анализы представления, языка, природных порядков и

богатств являются вполне связными и однородными по отношению друг

к другу, то все же существует и глубокая неустойчивость всей

системы. Дело в том, что представление определяет способ бытия

языка, особей, природы и самой потребности. Таким образом, анализ

представления имеет определяющее значение для всех эмпирических

областей. Вся классическая система порядка, вся эта грандиозная

таксономия, позволяющая познать вещи благодаря системе их

тождеств, развертывается в открытом внутри себя пространстве

посредством представления, когда оно представляет само себя:

бытие и тождество находят здесь свое место. Язык есть не что

иное, как представление слов, природа -- представление существ, а

потребность -- представление потребности. Конец классического

мышления -- и этой эпистемы, сделавшей возможными всеобщую

грамматику, естественную историю и науку о богатствах, --

совпадает с устранением представления или же, скорее, с

освобождением, в отношении представления, языка, живой природы и

потребности. Непросвещенный, но упорный ум народа, который

говорит, необузданность жизни и ее неутомимый напор, глухая сила

потребностей ускользнут от способа бытия представления.

Представление станет удвоенным, ограниченным, может быть,

мистифицированным, во всяком случае управляемым извне благодаря

грандиозному порыву свободы, или желания, или воли, которые

предстанут как метафизическая изнанка сознания. В современной

практике возникает нечто вроде воли или силы, возможно,

конституирующей ее, указывающей, во всяком случае, что

классическая эпоха только что завершилась и вместе с ней

окончилось царство дискурсии, в ее соотнесенности с

представлениями, династия представления, означающего самого себя

и высказывающего в последовательности своих слов спящий порядок

вещей.

Маркиз де Сад -- современник этого переворота. Точнее, его

неиссякаемое творчество обнаруживает хрупкое равновесие между

беззаконным законом желания и тщательной упорядоченностью

  К оглавлению



Электронная библиотека книг, учебников, справочников и словарей по экономике, философии, медицине, истории, педагогике, психологии, юриспруденции, языковедению и др.